ГРОМЫКО, Андрей Андреевич

Найдено 3 определения
Показать: [все] [проще] [сложнее]

Автор: [российский] Время: [советское] [современное]

ГРОМЫКО, Андрей Андреевич
р. 1909) - советский дипломат, с 1947 - заместитель министра иностранных дел СССР. В 1934 окончил Минский институт сельского хозяйства и затем в течение двух лет был аспирантом Московского института экономики им. Ленина. В 1936-39 работал старшим научным сотрудником Института экономики Академии наук СССР и ответственным секретарем редакции журнала "Проблемы экономики". Кандидат экономических наук. На дипломатической работе с 1939. Заведывал отделом американских стран НКИД и в конце 1939 был назначен советником посольства СССР в США. В 1943-46 занимал пост чрезвычайного и полномочного посла СССР в США и одновременно чрезвычайного и полномочного посланника СССР в республике Куба. С 1946 Г. является постоянным представителем СССР в Совете безопасности организации Объединенных наций.

Г. участвовал в работах Тегеранской, Крымской и Берлинской конференций руководителей трех великих держав - СССР, США и Великобритании; он был в составе советской делегации на конференции Объединенных наций в Сан-Франциско и на первой сессии Генеральной ассамблеи в Лондоне и Нью-Йорке. Участвовал в совещаниях министров иностранных дел. Под его руководством проходила работа советской делегации в Думбартон-Оксе и в подготовительной комиссии организации Объединенных наций в Лондоне.

В феврале 1946 Г. был избран депутатом Верховного Совета Союза ССР; дважды награжден орденом Ленина.

Источник: Дипломатический словарь

ГРОМЫКО Андрей Андреевич
(05.07.1909 — 02.07.1989). Член Политбюро ЦК КПСС с 27.04.1973 г. по 30.09.1988 г. Член ЦК КПСС в 1956 — 1989 гг. Кандидат в члены ЦК КПСС в 1952 — 1956 гг. Член КПСС с 1931 г.
Родился в деревне Старые Громыки Гомельского уезда Могилевской губернии (ныне Ветковского района Гомельской области) в семье крестьянина. Русский. В анкетах до назначения министром иностранных дел писал — белорус.
С 1924 г. учился в профтехшколе в г. Гомеле, затем в техникуме в г. Борисове Минской области. В 1928 г. поступил в сельскохозяйственный институт в Минске. После его окончания в 1932 г. поступил в аспирантуру Всесоюзного научно-исследовательского института экономики сельского хозяйства в г. Минске (с 1934 г. в г. Москве).
С 1936 г. старший научный сотрудник Института экономики АН СССР.
С 1939 г. на дипломатической работе: заведующий отделом американских стран Наркомата иностранных дел СССР, советник посольства СССР в США и посланник СССР в Республике Куба по совместительству, в 1943 — 1946 гг. Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в США и по совместительству Чрезвычайный и Полномочный Посланник СССР в Республике Куба. Выдвиженец В. М. Молотова, который никогда не повышал на него голос. Самое большее, что говорил: «А вот как товарищ Громыко мог такое пропустить, я не понимаю». Многие работники НКИД отмечали созвучие их характеров. Обладал энергией, редкой работоспособностью, настойчивостью. Его пунктуальность походила на немецкую. Вместе с тем был склонен к догматизму и формализму. В 1946 — 1948 гг. постоянный представитель СССР в Совете Безопасности ООН и одновременно заместитель министра иностранных дел СССР. Стоял у истоков создания ООН, активно участвовал в разработке ее Устава, под этим документом стоит его подпись. Возглавлял делегацию СССР на многих сессиях Генеральной Ассамблеи ООН, выступал на ряде заседаний Совета Безопасности. Рассматривал ООН скорее как трибуну для защиты политики СССР и разоблачения ее противников, чем инструмент реального международного сотрудничества государств.
С 1948 г. заместитель министра иностранных дел СССР. В 1949 — 1952 гг. первый заместитель министра иностранных дел СССР.
С июня 1952 г. Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в Великобритании. Направлен туда по предложению И. В. Сталина, вынесшего на Политбюро вопрос о «вопиющем превышении власти зазнавшихся чиновников МИД». А. А. Громыко, временно исполнявший обязанности министра, без санкции ЦК утвердил документ, согласованный с Минфином СССР, об обменном курсе китайского юаня на советские рубли. Был возвращен в Москву спустя девять месяцев, после кончины И. В. Сталина, который до ссылки в Лондон в целом благоволил к нему и считался с его мнением. Будучи крайне сдержанным, А. А. Громыко после смерти И. В. Сталина в редких частных беседах говорил о нем с заметным восхищением.
С апреля 1953 г. вновь первый заместитель министра иностранных дел СССР. В феврале 1957 г. — июле 1985 г. министр иностранных дел СССР, одновременно в марте 1983 г. — июле 1985 г. первый заместитель Председателя Совета Министров СССР.
С приходом к власти Н. С. Хрущева стал его опорой в МИД в ожесточенной и продолжительной борьбе с В. М. Молотовым. А. А. Громыко, а не В. М. Молотова брал с собой Н. С. Хрущев в «примирительную» миссию в Югославию и в поездку в Индию. Во время четырехдневного заседания Президиума ЦК КПСС в июне 1957 г., когда решалась судьба Н. С. Хрущева на посту Первого секретаря ЦК КПСС, вместе с «московской» группой членов ЦК КПСС подписал заявление в Президиум ЦК КПСС с просьбой срочно созвать Пленум ЦК по этому вопросу. На Пленуме взял сторону Н. С. Хрущева, резко разоблачал руководителей «антипартийной группы» Г. М. Маленкова, Л. М. Кагановича, В. М. Молотова и их сторонников. По воспоминаниям В. М. Фалина, боялся Н. С. Хрущева до неприличия: «Когда последний повышал тон, у министра пропадал дар речи. В ответ на тирады главы правительства слышалось дробное «да-да-да», «понял», «будет исполнено». Даже если разговор велся по телефону, лоб министра покрывался испариной, а положив трубку на рычаг, он еще минуту-другую сидел неподвижно. Глаза устремлены в какую-то точку, неизбывная тоска и потерянность во всем облике». Послушно участвовал в исполнении внешнеполитических инициатив Н. С. Хрущева, внутренне не всегда сочувствуя его той или иной крайней позиции. В 1960 г., когда Н. С. Хрущев со всего размаха молотил ботинком по трибуне ООН в Нью-Йорке, А. А. Громыко с «отсутствующим видом, задумчиво постукивал ладонями перед собой» (Александров-Агентов А. М. От Коллонтай до Горбачева. М., 1994. С. 72). Относился к типу людей, о которых говорят: застегнут на все пуговицы. Носил темно-серый костюм с темным галстуком, на голове неизменную, даже в жаркую погоду, темно-серую шляпу с жесткими полями. Подчиненных, за исключением своих заместителей, называл не по имени-отчеству, а только по фамилии. Несмотря на внешнюю суровость, был очень доброжелательным человеком, никогда не бросал попавших в беду своих сотрудников. Отлично знал английский язык. Читал много, но бессистемно. Любимым художественным произведением была трагедия Шиллера «Мария Стюарт», что выглядело странно, поскольку впечатление утонченного интеллектуала он не производил. Устная речь, впрочем, как и письменная, была далеко не безупречна. Шутки были тяжеловесными. Н. С. Хрущев, услышав, как А. А. Громыко рассказывал группе журналистов анекдот, рассмеялся: «Громыко рассказывает анекдот? Вот это анекдот!» По рассказу помощника нескольких генеральных секретарей по внешнеполитическим вопросам А. М. Александрова-Агентова, английский министр иностранных дел Джордж Браун, отличавшийся довольно разухабистыми манерами, предложил как-то А. А. Громыко перейти «на ты» на английский манер, то есть называть друг друга просто по имени. «Зовите меня Джо, а я вас как?» Ответ, после некоторого смущения, был таков: «Можете называть меня Андрей Андреевич». В международных дипломатических кругах получил прозвище «Мистер Нет». А. Ф. Добрынин, отмечая, что его высокий профессионализм никем не ставился под сомнение, особенно ценил в нем природное чутье определять будущего победителя в периодических схватках за власть в советском руководстве и вовремя становиться на его сторону. За глаза члены Политбюро величали его «Андруша»: белорусское произношение некоторых русских слов у него до конца не выветрилось. 12.12.1979 г. на узком заседании Политбюро вместе с Ю. В. Андроповым и Д. Ф. Устиновым инициировал ввод советских войск в Афганистан. Вел замкнутый, изолированный от населения образ жизни. По словам дочери, «за последние четверть века ни разу не ступал по улицам Москвы», видел столицу, в которой официально был прописан, только из окна правительственного ЗИЛа с пуленепробиваемыми стеклами. Страстью в течение многих лет была охота. По-настоящему пристрастился к этому занятию при Л. И. Брежневе. Постепенно у него скопилось около 20 ружей, которые незадолго до своей кончины сдал в КГБ. Воинское звание * рядовой. В последние годы жизни Л. И. Брежнева в тандеме с Ю. В. Андроповым Д. Ф. Устиновым стал полновластной фигурой в формировании внешней политики страны. Ревниво и подозрительно относился к внешнеполитическим инициативам, исходившим не из его ведомства. На этой почве у него сложились довольно натянутые отношения с секретарями ЦК КПСС, занимавшимися международными делами. Имея дело непосредственно с Л. И. Брежневым, Д. Ф. Устиновым и Ю. В. Андроповым, а позже практически самостоятельно определяя внешнеполитическую линию, долго не замечал молодого члена Политбюро М. С. Горбачева. И только его возвышение до поста ведущего Секретариат ЦК заставило обратить на него внимание. Сыграл ключевую роль в выдвижении М. С. Горбачева на пост Генерального секретаря ЦК КПСС, вступив в тайные переговоры с его сторонниками А. Н. Яковлевым и Е. М. Примаковым через своего сына, директора Института Африки Ан. А. Громыко. В обмен на поддержку кандидатуры М. С. Горбачева получил обещание занять пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР. 11.03.1985 г. на заседании Политбюро ЦК КПСС, решавшем вопрос о кандидатуре Генерального секретаря ЦК КПСС вместо умершего К. У. Черненко, предложил избрать М. С. Горбачева. В тот же день с этим предложением, консолидированным со старой гвардией руководителей, выступил на Пленуме ЦК КПСС.
С 02.07.1985 г. по 01.10.1988 г. Председатель Президиума Верховного Совета СССР. На внеочередном заседании Политбюро 30.05.1987 г., обсуждавшем ситуацию с приземлением возле Красной площади одномоторного спортивного самолета, пилотируемого 19-летним летчиком из ФРГ Матиасом Рустом, высказал предположение, что полет, судя по всему, не случайность, а результат заранее разработанного сценария немецких и американских спецслужб. Новая политическая система, намеченная ХIХ Всесоюзной партийной конференцией (1988), не предусматривала поста Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Вводился новый пост для главы государства — Председатель Верховного Совета СССР, и его должен был занять лидер правящей партии. Освобожден от должности на Пленуме ЦК КПСС. М. С. Горбачев зачитал его заявление с просьбой об отставке, от имени Политбюро дал высокую оценку его заслуг перед партией и государством. Выступил и он сам. Участники Пленума проводили его теплыми аплодисментами. По словам В. А. Медведева, в последние годы выполнение им роли одного из ведущих членов Политбюро давалось с трудом, он считал необходимым выступать по всем вопросам, делал это по форме гладко, но часто малосодержательно, оторванно от жизни, наивно, порой заговаривался. Присутствовавшие на заседании недоуменно переглядывались и даже иронически ухмылялись.
С октября 1988 г. персональный пенсионер союзного значения. Среди его друзей и близких в постсоветские времена ходили утверждения о том, что с ним поступили непорядочно, что были нарушены договоренности, согласно которым он в марте 1985 г. как наиболее авторитетный член Политбюро решительно высказался за избрание Генеральным секретарем М. С. Горбачева. Был депутатом Верховного Совета СССР 2, 5 — 11-го созывов. Дважды Герой Социалистического Труда (1969, 1979). Награжден семью орденами Ленина, орденом Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почета». Лауреат Ленинской премии (1982). Лауреат Государственной премии СССР (1984). Доктор экономических наук (1956). Находясь на пенсии, написал и издал мемуары «Памятное» в 2 кн. (М., 1990). Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

Источник: Самые закрытые люди. От Ленина до Горбачева. Энциклопедия биографий. ОЛМА-ПРЕСС. 2002

АНДРЕЙ АНДРЕЕВИЧ ГРОМЫКО
1909–1989) Государственный деятель и дипломат СССР. Министр иностранных дел СССР (1957–1985). Посол СССР в США (1943–1946). Постоянный представитель СССР при ООН и одновременно заместитель министра иностранных дел СССР (1946–1948). Возглавлял делегацию СССР на конференции в Думбартон-Оксе по созданию ООН(1944). Подписал Устав ООН. Андрей Андреевич Громыко родился 18 июля 1909 года в белорусской деревне Старые Громыки. Отец его, Андрей Матвеевич, был крестьянином, но, не имея достаточно земли, чтобы прокормить семью, подрабатывал в промышленности. С тринадцати лет Андрей-младший ходил вместе с отцом на заработки — чаще на заготовку и сплав леса. Мать его, Ольга Евгеньевна, происходила из крестьян, была труженицей и очень любила книги, поэтому в деревне ее звали «профессор». После окончания семилетней школы Андрей Громыко, по настоянию родителей, продолжил учебу. Сначала в Гомеле (профтехшкола и техникум), затем в Минске (институт и аспирантура). В 1931 году Громыко женился на белорусской девушке, происходившей из крестьянской семьи. В первое время молодая семья жила трудно. Андрей Андреевич и Лидия Дмитриевна иногда голодали. В 1932 году родился сын Анатолий, будущий ученый. Лидия Дмитриевна на протяжении всей жизни была рядом с мужем. Она провели сотни приемов для жен послов многочисленных государств, сопровождала его почти во всех его многочисленных поездках. Андрей Андреевич в шутку называл ее «мой домашний секретарь». Но это было позже. В 1934 году группу аспирантов, среди которых был и Громыко, перевели в Москву, в научно-исследовательский институт аналогичного профиля. Защитив в 1936 году кандидатскую диссертацию по проблемам экономики в сельском хозяйстве, Громыко был принят в Институт экономики АН СССР старшим научным сотрудником, а затем стал ученым секретарем. Он мечтал о карьере экономиста, но судьба распорядилась иначе. В начале 1939 года Громыко пригласили в комиссию ЦК партии, подбиравшую из числа коммунистов новых работников, которые могли бы быть направлены на дипломатическую работу. «Ты прав,— говорил Андрей Андреевич много лет спустя сыну,— я стал дипломатом по случайности. Выбор мог бы пасть на другого парня из рабочих и крестьян, а это уже закономерность. В дипломатию вместе со мной таким же образом пришли Малик, Зорин, Добрынин и сотни других». Карьера Громыко развивалась стремительно. В мае 1939 года он впервые переступил порог МИДа, в то время НКИД, и сразу же получил ответственный пост заведующего Отделом Американских стран. Вскоре последовала и первая загранкомандировка — с октября 1939 года он был советником посольства СССР в США. В августе 1943 года 34-летний Громыко стал послом СССР в Вашингтоне. Он оказался в самой гуще международных событий. Участие в подготовке и проведении конференций в Ялте, Потсдаме, Думбартон-Оксе и Сан-Франциско сделало его сопричастным к формированию послевоенного мироустройства. В 1946 году, несмотря на нападки западной прессу на советского дипломата, многие уже тогда отдавали ему должное. Громыко, говорилось в одном из заявлений, «необычайно остроумен, искусный диалектик, специалист по ведению переговоров с большими способностями, он всегда вежлив, как будто специально готовил себя к тому, чтобы освободиться от человеческих слабостей». Громыко держался довольно независимо, позволял себе высказывать мнения, не всегда совпадающие с точкой зрения руководства МИД. 24 июня 1947 года на письмо В.М. Молотова, в котором говорилось, что посол ошибается, относя Эйзенхауэра к «менее агрессивным элементам» в американском истеблишменте, Громыко кратко, но весомо ответил, что имеет «иную информацию по этому вопросу». В августе 1947 года журнал «Тайм» писал: «Как постоянный представитель Советского Союза в Совете Безопасности Громыко делает свою работу на уровне умопомрачительной компетентности». Громыко стоял у истоков ООН. Под Уставом этой организации стоит его подпись. В 1946 году он стал первым советским представителем в ООН и одновременно заместителем, а затем первым заместителем министра иностранных дел. Громыко был участником, а впоследствии главой делегации нашей страны на 22 сессиях Генассамблеи ООН. Известна особая роль Андрея Андреевича в переломный для Ближнего Востока 1947 год, когда Организация Объединенных Наций должна была принять решение о судьбе Палестины. В начале своей деятельности, в разгар холодной войны, ООН являлась ареной столкновений между Востоком и Западом. Не раз в те годы Громыко приходилось использовать право вето в Совете Безопасности, отстаивая внешнеполитические интересы СССР. И все же ООН сыграла решающую роль в предотвращении глобального конфликта. В феврале 1957 года Громыко стал министром иностранных дел СССР. В это время мир оказался на грани военного конфликта. От министра иностранных дел Советского Союза требовалось немало умения, сил и энергии, чтобы не допустить развития событий по наихудшему сценарию. «Вся внешняя политика проходила, по существу, под знаком личного влияния, под знаком его личности,— пишет переводчик и дипломат В. Суходрев.— Он исключительно твердо придерживался утвержденной позиции. Он менее всего любил „перейти на запасную позицию“. Громыко предпочитал истолковывать обстоятельства как не позволяющие перейти на запасную позицию, вернуться в Москву, доложить о том, что противоположная сторона не пошла на ту или иную договоренность, и оставить запасную позицию для очередного раунда переговоров. Он очень упорно, как бульдог, цеплялся за наши позиции, отстаивал их». Громыко был сторонником мирных отношений с США, другими странами Запада. Он ненавидел войну. Два его брата, Алексей и Федор, погибли, на войне. В области разоружения, как писал в своих воспоминаниях Громыко, СССР выдвинул более ста инициатив. На Западе его называли «Человек Нет». Громыко относился к этой характеристике добродушно. Как-то он сказал: «Мои „нет“ они слышали гораздо реже, чем я их „ноу“, ведь мы выдвигали гораздо больше предложений». «Советская внешнеполитическая доктрина,— говорил он,— это — мирное существование между социализмом и капитализмом. Ленин назвал это „сожительством“, но привилось именно это слово „существование“, очевидно, как более благозвучное. Кстати, само слово „доктрина“ у нас тоже не в ходу, мы говорим — „принципы мирного существования“». Серьезным испытанием не только для советско-американских отношений, но и для судеб мира стал Карибский кризис 1962 года. Потребовалось немалое дипломатическое искусство, чтобы в сжатые сроки достигнуть компромисса. Это позволило отойти от чрезвычайно опасной черты, у которой человечество находилось в тот момент. Предметом особой гордости Громыко считал подписанный 5 августа 1963 года Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космическом пространстве и под водой, переговоры по которому тянулись с 1958 года. К числу успехов отечественной дипломатии во главе с Громыко можно с полным правом отнести предотвращение широкомасштабной войны между Индией и Пакистаном в 1966 году из-за территориального спора о Кашмире. Семь дней подряд — с 4 по 10 января 1966 года — глава правительства А.Н. Косыгин вместе с А.А. Громыко напряженно работали в Ташкенте с руководителями Индии и Пакистана, чтобы достичь взаимоприемлемого компромисса. Результатом Ташкентской эстречи явилось подписание декларации, которая закрепила договоренность между Индией и Пакистаном прилагать все усилия для создания добрососедских отношений. После возвращения министр пригласил к себе мидовцев, участников переговоров, и сказал: «Эта наша общая с вами дипломатическая победа, советская дипломатия доказала свою способность играть роль объективного арбитра. Поздравляю всех. Отказ от применения оружия для решения спорного вопроса — единственно правильно путь, и это мы доказали. Дипломатия — это искусство, причем коллективное». К числу крупных успехов Громыко относил Договор о нераспространении ядерного оружия, подписанный 1 июля 1968 года. «Он показал,— говорил Громыко,— что с США и Англией, двумя столпами НАТО, мы можем решить важную проблему. После подписания в Сан-Франциско Устава ООН это была вторая по значению подпись под историческим документом». Третьим по значимости своим достижением Андрей Андреевич считал соглашения, подписанные с США в 1972–1973 годах, особенно договоры по ПРО и ОСВ-1, а вслед за ними соглашение о предотвращении ядерной войны (1973). Громыко говорил, что, если собрать документы переговорного характера, в том числе сотни шифротелеграмм, информации из посольств, анализ обстановки вокруг этих проблем, наберется гора высотой с Монблан. «Они покажут, с каким трудом преодолевались заторы на пути к соглашению, сколько для этого требовалось настоящего дипломатического искусства». Он не любил встреч один на один без переводчиков. В дипломатии старой школы существовал запрет встречаться один на один даже с послами, обязательно должен был присутствовать кто-то из дипломатов. Громыко предпочитал брать с собой на такие встречи только переводчика. Существенно оздоровило мировую обстановку подписание 18 июня 1979 года Договора между СССР и США об ограничении стратегических наступательных вооружений, или Договора ОСВ-2, важную роль в подготовке которого сыграли переговоры Громыко с госсекретарем США С. Вэнсом, затем с президентом Дж. Картером в 1977–1979 годах. Особое значение Громыко придавал проблемам Центральной Европы, главной из которых не без оснований считал германский вопрос. Историческими можно назвать соглашения СССР, а затем Польши и Чехословакии с ФРГ в 1970–1971 годах, а также четырехстороннее соглашение по Западному Берлину. Именно эти документы и предшествовавшие им усилия расчистили путь к разрядке и созыву Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Андрей Андреевич с большим уважением относился к канцлеру ФРГ Вилли Брандту, Канцлер же вспоминал о первой встрече с советским министром: «Я нашел Громыко более приятным собеседником, чем представял его себе по рассказам об этаком язвительном „мистере Нет“. Он производил впечатление корректного и невозмутимого человека, сдержанного на приятный англосакский манер. Он умел в ненавязчивой форме дать понять, каким огромным опытом он обладает». Существование на протяжении 40 лет двух Германий явилось следствием раскола мира, который не был преодолен и после войны. Основой строительства государственного единства Германии стал Договор «2+4» — один из краеугольных камней мирного устройства в Европе. Заметный вклад внесла дипломатия Громыко в прекращение Вьетнамской войны. Итогом длившегося с 1954 года кровопролитного конфликта стало Парижское соглашение 1973 года о прекращении войны и восстановлении мира во Вьетнаме. Подписанный в августе 1975 года в Хельсинки Заключительный акт имел уже не европейский, а мировой масштаб. Это был по существу кодекс поведения европейских государств, США и Канады в ключевых сферах взаимоотношений, включая военно-политическую. Была закреплена нерушимость послевоенных границ в Европе, чему Громыко придавал особое значение, созданы предпосылки для укрепления стабильности и безопасности в Европе. В 1976 году госсекретарь США Сайрус Вэнс, выработавший вместе с Громыко соглашение об ограничении стратегических вооружений (ОСВ), сказал о советском дипломате: «…мало кто в современном мире может с ним сравниться… в дипломатии он скрупулезный профессиональный практик, это человек величайших способностей и высочайших способностей и высокого интеллекта, обладающий всеми другими чертами государственного деятеля». Не менее важно было внедрить хельсинкские принципы в практику, сделать их нормой международной жизни. Это потребовало значительных усилий от советской дипломатии во главе с Громыко. И то что сегодня ОБСЕ, преемница СБСЕ, прошла испытание временем и стала работоспособным, постоянно действующим (а ведь в свое время далеко не все, включая США, разделяли такой принцип) механизмом многостороннего равноправного сотрудничества, в этом немалая заслуга и Андрея Андреевича. Среди других заслуг Громыко — реализация первой попытки арабо-израильских переговоров о мире — созыв многосторонней конференции в Женеве под сопредседательством СССР и США. В 1970—1980-е годы многие на Западе говорили о нем, как о «дипломате номер 1». Ведущая лондонская газета «Тайме» писала в 1981 году: «В возрасте 72 лет он — один из самых активных и работоспособных членов советского руководства. Человек с прекрасной памятью, проницательным умом и необычайной выносливостью… Возможно, Андрей Андреевич является самым информированным министром иностранных дел в мире». В последний раз порог своего кабинета в здании МИДа на Смоленской площади Громыко переступил 2 июля 1985 года. С этого времени и до октября 1988 года он работал в качестве Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Перестройку Громыко воспринял неоднозначно. Внешнюю политику страны в тот период считал чрезмерно и неоправданно уступчивой. Разноречивые чувства вызывала в нем и фигура М.С. Горбачева, на чей приход к власти в апреле 1985 года Громыко решающим образом повлиял. По словам его сына, Андрей Андреевич отмечал в Горбачеве такие слабые стороны, как дилетантизм, поверхностность, стремление произвести благоприятное впечатление на партнеров. Результатом всего этого, по мнению Андрея Андреевича, стало резкое ослабление позиций нашей страны, ее роли и места в мире. Объективности ради следует признать, что в деятельности МИДа под руководством Андрея Андреевича были не только достижения и успехи. Дипломатия Громыко не была свободна от промахов, ошибок, упущений. Андрей Андреевич был не только дипломатом, но и ученым: в 27 лет он стал кандидатом экономических наук. И в последующие годы находил время, хоть и урывками, для занятий наукой. В 1957 году он опубликовал книгу «Экспорт американского капитала». За эту работу ученый совет МГУ присвоил ему ученую степень доктора экономических наук. Над данной темой Андрей Андреевич продолжал работать и в последующие годы. Громыко считал, что дипломатическая деятельность — труд тяжелый, требующий от тех, кто им занимается, мобилизации всех своих знаний и способностей. Задача дипломата — «бороться до конца за интересы своей страны, без ущерба для других». «Работать по всему диапазону международных отношений, находить полезные связи между отдельными, казалось бы, процессами»,— эта мысль была своеобразной константой его дипломатической деятельности. «Главное в дипломатии — компромисс, лад между государствами и их руководителями». Сам умелый переговорщик, Громыко понимал искусство дипломата как умение завязывать и поддерживать полезные контакты с иностранными дипломатами и представителями властных структур для получения необходимой информации, а затем квалифицированного ее анализа. Из иностранных политиков и дипломатов Громыко выделял госсекретарей США Г. Киссинджера и С. Вэнса, министров иностранных дел ФРГ В. Шееля и В. Брандта, итальянских премьер-министров А. Моро и А. Фанфани, британских премьеров Г. Вильсона и Г. Макмиллана. Андрей Андреевич любил рассказывать близким о встречах с ними, вспоминал курьезные ситуации. Например, Генри Киссинджер, приезжая в Москву, постоянно боялся прослушивания со стороны КГБ. Однажды он во время встречи указал на люстру, висевшую в комнате, и попросил, чтобы КГБ сделал ему копию американских документов, так как у американцев «вышла из строя» копировальная техника. Громыко в тон ему ответил, что люстры делались еще при царях и в них могут быть только микрофоны. Очевидцы отмечали огромную энергию Громыко, его выносливость, колоссальную трудоспособность, умение работать быстро и эффективно, высокую компетентность. Его феноменальная память вызывала удивление даже у видавших виды политиков, к каким, без сомнения, принадлежал канцлер ФРГ В. Брандт. Он писал в своих воспоминаниях, что, встретив Громыко вскоре после его отставки с поста Председателя Президиума Верховного Совета СССР, был поражен тому, что даже восемнадцать лет спустя он «мог точно вспомнить каждый из тех 55 часов, которые у него в феврале, марте и мае 1970 года заняли беседы с Э. Баром», когда готовился Московский договор между СССР и ФРГ 1970 года. «Многие считали и продолжают считать Громыко скованным, угрюмым, скупым на эмоции и юмор человеком, что порой подчеркивалось и его нарочито строгой одеждой и общим, внешне суровым обликом,— пишет В. Суходрев.— Его часто называли „мрачный гром“. Но на самом-то деле это не так. Например, в советском посольстве в Вашингтоне, когда сидел за столом, он был прекрасным рассказчиком. Не по вопросам текущей политики, вспоминал что-то из прочитанного о своих предшественниках дореволюционной эпохи (о Горчакове и других), рассказывал что-то из литературы. И еще он был заядлый охотник. Наверное, его приучил к этому Хрущев. Но он действительно пронес эту страсть и через Хрущева, и через Брежнева. В деловом общении его собеседников поражали острота ума и глубокое знание дела». Помимо охоты Громыко любил читать, особенно книги по истории. Часто перечитывал Ключевского, Соловьева, Карамзина. Он собрал большую библиотеку. «Все наши успехи,— говорил Громыко сыну Анатолию,— на переговорах, приведших к заключению важных международных договоров и соглашений, объясняются тем, что я был убежденно тверд и даже непреклонен, в особенности, когда видел, что со мной, а значит, и с Советским Союзом, разговаривают с позиции силы или играют в „кошки-мышки“. Я никогда не лебезил перед западниками и, скажу тебе откровенно, после того как меня били по одной щеке, вторую не подставлял. Более того, действовал так, чтобы и моему не в меру строптивому оппоненту было несладко». В октябре 1988 года Андрей Андреевич вышел на пенсию и работал над мемуарами. Он ушел из жизни 2 июля 1989 года. По просьбе семьи Андрей Андреевич Громыко был похоронен не у Кремлевской стены, а на Новодевичьем кладбище. «Государство, Отечество — это мы,— любил говорить он.— Если не сделаем мы, не сделает никто».

Источник: 100 великих дипломатов

|